Горькая память России
ВОЖДЯМ И ВОИНАМ, ЗА ОТЕЧЕСТВО ДУШИ ПОЛОЖИВШИМ,
ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ.


I


Где асфальт, росою напоенный, Часовня х. Дыдымкин. Автор Никитина Е.
Вдаль куда-та медленно течет,
На границе Курского района
Все минуты взяты на учет.

Вдоль обочин замерли машины,
Стол квадратом скатерти  покрыт,
В ожиданьи благостном мужчины—
Едет к нам, в район Митрополит.
Ветераны Курского района,
Бывшей Красной Армии бойцы,
Прибыли для встречи Гедеона,
Рядом с ними группою - отцы
Православных храмов Ставрополья
В облаченьи праздничном до пят,
Казаков поодаль чуть поболе,
Портупеи новые скрипят.
Чист, как снег, стола
        прямоугольник,
Как чиста религия. славян,
Но стоит, волнуясь, словно
            школьник,
Местный наш священник Иоанн.
И Глава, задумавшись о чем-то,
Замолчал, глядит перед собой
Несомненно, миссия почетна,
Но район опасный — рядом бой,
Патрули, заставы, бэтээры,
На границе выстрелы слышны,
Хочется, чтоб было больше веры
В будущее светлое страны.
Те еще солдаты не отпеты,
Ну а нынче новые гробы,
И на все, Глава, найди ответы,
Объясни превратности судьбы!
Как его встречать, Митрополита,
Чарку поднести нельзя, не пьет,
Хлеб и соль, беседа и молитва,
Надо все продумать наперед.
Наконец, вдали, гляди скорей-ка„
Пожирая яростно бензин,
Первой показалась «канарейка»—
Желтый милицейский лимузин.
Под охраной этого эскорта
К месту встречи прибыл архиерей,
И машин подъехавших когорта
Выстрелила залпом всех дверей.
Облаченный в светлые одежды,
Ласковым приёмом умилен,
Никогда здесь не бывавший
            прежде,
Вышел из машины Гедеон.
И ему с улыбкою радушной
Преподносит хлеб и соль Бешко,
И к руке его припасть послушно
Было искушенье велико.
Архиепастырь умиротворенно
Принял дар, сказав: «Спаси
            Христос!»
Осенив крестом Главу района,
«Господи спаси Вас!» — произнес.
"Милый наш Глава районной
                власти,
Братья, православный наш народ,
Пусть хранит Господь вас от
                напасти
В этот светлый и священный год!
Мне приятно, что на Божью Пасху
Воинов погибших помянем,
И да будет мир наш безопасным
И счастливым будет каждый дом!"
Говорил он медленно и плавно,
Ласково оглядывая всех,
Приучая паству к мысли главной,
Что вражда народов — тяжкий
                грех,
Повторив не раз «Христос
            воскресе!»
И к руке Владыкиной, ловки,
Подходили в жадном интересе
Местные красавцы-казаки...
 
II

У Митрофановского леса
Стоит сегодня тишина,
Тумана серого завеса
Накрыла небо, но видна
Земли в рубцах и старых шрамах
По опаленным бурунам,
О тяжких и кровавых драмах
Напоминающая нам.
...Здесь поле боя разделило
Всю землю на две стороны:
С востока всей России сила,
Ее отважные сыны,
И запад — свастика паучья,
Пришельцев новая орда,
Жестокой силой и научно
Нас отрицавшая всегда.
Нас отрицали книги Ницше,
Арийцы с кровью голубой
Славян считали расой низшей,
Для рабства созданных судьбой.
И вот сошлись на бранном поле
У гор Кавказа на виду
Россия, грозная от боли,
Со швабом, сеявшим беду.
Из дагестанского аула
И ставропольского села,
Из Элисты широкоскулой
Подмога в армию пришла.
И в декабре сорок второго
В сухих дыдымкинских степях
Оглохло все от пушек  рёва
И воздух порохом пропах.
И мысли о пощаде выкинь,
Врагу гранатой горло рви,
Когда холеный, злобный «Викинг»
Зарылся в блиндажи и рвы!
Земля стонала от металла
И глухо корчилась в дыму,
А над пехотой смерть витала,
Шипя солдатам: «Ни к чему
Сопротивляться этой силе,
Смиритесь, дерзкие, с судьбой!»
И всех косой своей косила,
Активно вмешиваясь в бой!
Встречала их свинцовым градом,
Душила бешено в пыли...
Не под геройским Сталинградом-
В песках бурунных полегли
Державной армии солдаты,
Народов гордые сыны,
Их имена да будут святы
В святой историк страны!

III

Курской всевед, историк наш
            Суменко,
Дотошный непоседа-следопыт,
Излазил буруны, поди сумей-ка
С таким инсультом, свалишься.
с копыт!
Но он силен, его не сломят беды,
Он устремлен упрямо лишь вперед
И к юбилею светлому Победы
Святую книгу-Память издает,
Где земляков-солдат погибших
            списки
Навеки в те страницы внесены,
Где ожили курские обелиски,
Хранители священной тишины.
И в год Победы, в год.
            пятидесятый
Возглавил он один из
            марш-бросков,
И вместе с ним военные курсанты
Открыли тайну страшную песков.
В лесу бурунном, посреди полянки
Лежали чуть прикрытые землей
Солдат погибших скорбные
                останки
В могиле безымянной и немой.
Их сорок два, Закопанные наспех,
Они полвека спали средь песков,
Своим молчаньем заклиная нас всех
Сберечь их честь от временных
                оков.
И их нашли и снова схоронили;
Восстановив на подвиг их права,
В Дыдымкине, у сквера, на могиле
Лежат цветы и полется трава ..
Но нет имен на этом монументе,
Погиб солдат и имя потерял,
«Нет безымянных» — говорит
                Суменко,—
«Не должен быть немым мемориал!
Ведь есть же списки воинов
                в архиве,...
Хранятся ж карты тех военных лет
И строки донесений, пусть сухие,
Но все же проливающие свет!
Не так все это, словом,
            безнадежно,
Побольше одержимости у всех--
И многого еще добиться можно,
В упорстве и терпении успех!»


IV

На землях в прошлом конного
                завода,
Что стали местом страшного суда,
Такого вот скоплении народа
Дыдымкино. не знало никогда
С тех пор, как здесь, в степях,
        песком богатых,
Готовые за землю лечь костьми,
Сорок четвертой армии солдаты
Сражались с «африканцами» Ферми
И полегли костьми на этом поле
Да густо так, что сквозь
            десятки лет
Нельзя смотреть на поле то без
                боли,
Где под песками не один скелет!
Как говорят сегодня старожилы,
За восемь тысяч воинов-солдат
В песках сыпучих головы сложили,
Не требуя регалий и наград!
Теперь с могилой братской -
                часовня,
Воздвигнутая рядом на века,
Молитвой освящает вечный сон их,
Солдат России, жизнь их коротка
Была, но им даровано бессмертье,
И вот над усыпальницей в тиши
Стоит Алеша на посту бессменном,
Над ним кружатся звездные ковши,
В движеньи вечном шар земной
                качает
Торжественный солдатский
                саркофаг
И где, и какой галактике причалит:
К созвездию Медведей иль
                Собак?!
С утра машин все больше
            прибывает,
Милиция ровняет их ряды.
К земле туман сгущенный
            прибивает,
Все больше, больше капелек воды.
Они, как слезы тихие, стекают
Со стекол подъезжающих авто,
И тишь вокруг звенящая такая,
Которую, казалась бы, ничто:
Ни шум колес, ни рокот
            винтокрылых
Не нарушает - так она длинна,
Стоящая полвека на могилах
Соборная святая тишина!
Пока еще немного темновато
От серых туч, но вот подул
            зюйд-вест
И растворилась вмиг тумана вата,
И сразу стало солнечно окрест.
И ото всех «Икарусов»
            на площадь
Хоругви и кадила поплыли,
Священники, одетые попроще,
Иконы православные несли,
А впереди в своих парчовых ризах
К часовне продвигался весь
                синклит
И рядом с ними шел духовно
                близок
Поклонник Будды, о бок с ним
                шиит,
Чуть-чуть поодаль —  иудея пейсы,
А Бог один — помилуй и спаси!
У каждого свои молитвы-песни
По убиенным воинам Руси.
Здесь шел поток чинов и наций
            всяких,
Но были все душою заодно,
И замыкали шествие казаки,
Сошедшие с автобусов «Рено».
У входа в сквер без головных
            уборов
Склонялись к праху дедов и отцов
Вице премьер правительства
            Егоров
И губернатор края Кузнецов.
А с ними рядом — группа
            делегаций,
И как-то сразу стихли шум и гул:
К аллее ближе начал выдвигаться
Торжественный казачий караул.
Наверное, по высшему закону
Спасенной, исстрадавшейся земли
победоносца-маршала икону
Они в часовню медленно внесли.
И слезы навернулись у степенных,
Что ожили, вдруг веру обретя,
И с пиджаков, давно уж
            не военных,
Военными медалями блестя,
Стояли ветераны грозной битвы,
А с возвышенья грустно и светло
Поплыли поминальные молитвы
С трансляцией на стихшее село,
И боль, н скорбь, и на сердце
            отрада,
Что это важно, хоть и нелегко,
И сделав дело трудное, как надо,
Немного успокоился Бешко,
Тут за ошибки время не прощало,
И кто прикинет точно, сколько сил
Главе все это стоило с начала,
Бешко не скажет, кто бы
            не спросил!
А над селом кружили вертолеты,
Описывая дуги, и круги,
У них хватало наверху работы :
Земля твоя, лелей и береги!

V

...Земля отцов, за все тысячелетье
Её судьбы не отыскать и миг,
Чтоб кто-то не пытался
            повелеть ей
Отдать лицо, свободу и язык.
Но в час любых суровых испытаний
Под колокольный яростный набат
Мы, как всегда, забыв обиды
            встанем,
чуваш и русич, маршал и солдат!
А за спиной защитников России
Столетьями видны поверх голов
Мечетей минареты расписные
И блики сердоликих куполов
Церквей христовых, строгих
            колоколен,
Исповедален всяких мир и лад,
В содружестве народов каждый
                волен
Иметь свою, религию и взгляд.
И как уж там загробный мир
            устроен,
Не всем дано постичь и оценить,
Но отпевался каждый павший
                воин,
Чтоб души убиенных сохранить
Для жизни вечной в памяти
            России
И поминать почаще имена,
Иначе бы они нас не простили,
А мертвых сила мщения страшна!
Ведь те из нас, которые напьются
Из злой реки Забвении едва,
Уже до самой смерти остаются
Иванами: без сердца и родства.
..Земля отцов, на их мужские
                плечи,
На их судьбу беда легла дюжей:
По всем церквам старушки
            теплят свечи
За сыновей погибших и мужей
Они дрожащей старческой рукою
Их зажигают с верою в одно,
Что души мертвых этим успокоят,
Что будет им бессмертие дано.
Земля отцов. Пусть будет
            не обидно
Для женщин наших, нету их
                добрей,
Что так земля зовется, очевидно,
Она земля отцов и матерей!
Они для нас ту землю сохранили
И отстояли в трудные года,
Для нас победу выковав
            в горниле
Рабочих дней и ратного труда.
Земля отцов. Пусть нас простят
            те вдовы,
Что потеряли мужа на войне,
Но так и жили в опустевшем доме,
Растя детей с бедой наедине.
На те страданья велся счет
            подушно,
И многим женам выпал он, увы,
И лишь от слез намокшая подушка
Делила одиночество вдовы.
Теперь они заметно постарели,
И как уже ведется испокон,
По храмам свечи ставят,
            чтоб горели,
Лампадки зажигают у икон.
На них война не меньше надавила,
Чем на мужчин, но все же грех
                мужской,
Что слишком понадеялиcь на силы.
Со скамьи еще со школьной
Мы запомнили навек,
Как Олег с дружиной вольной,
По степи промчась раздольной,
Мстил хазарам за набег.
...Век тринадцатый, суровый,
Тучи с запада ползут,
Собрались в поход крестовый,
Захотелось паствы новой,
Охватил тевтонцев зуд.
Крестоносцы бронеклином
Выползают на Чудском,
Острым, жалящим и длинным,
В нашем эпосе былинном
Мы читали о таком.
Вышли с ворогом бороться
Кто оглоблей, кто мечом,
И «свинья» для новгородцев
Оказалась нипочем!
А холодные глубины
Поглотили без следа
Тонны кованой «свинины,
Тонны рыцарской конины,
Гибла русская вода!
...Помнит поле Куликово
У Непрядвы, на Дону,
Как тяжелые подковы
Разорвали тишину.
Как при всем большом народе
Принялись искать ответ,
Где по свету правда бродит,
Челубей и Пересвет
И упали враз немыми,
Не успев ответа дать,
Но решила спор меж ними
Русью собранная рать!
И враги в великом страхе
Повернули круто вспять,

А крестьяне и монахи,

Сняв кольчужные рубахи,
За соху взялись опять.
Ковыли, степные травы
До сих пор хранят ту грусть
0 спасителях державы,
Что легли на поле славы,
Защищая грудью Русь!
...Век семнадцатый в начале,
Смута ходит по земле,
Наша Родина в печали:
Паны польские в Кремле.
Преподал им всем науку,
Чем похожи «пшек» и «пшик»„
Козьма Миныч Сухоруков,
Им неведомый мужик!
А прощались, так от ласки
И веселья Кремль дрожал:
Не по-барски, не по-царски-
Наш народ их по-пожарски
До границы провожал!
Только стихнул голос меди,
За кордон убрался тать,
Что-то южные соседи,
Раны старые бередя,
Больно стали докучать!
А когда уже Суворов
Взял коварный Измаил,
Усмирил султан свой норов,
От мажоров до миноров
Отношенье изменил,
Но не надолго хватило
Измаила грозных чар,
Накопив побольше силы,
За сто лет три раза с тыла
Лез настырный янычар!
То, что лез ещё не значит,
Что уж больно был силен
И что прав во всем, тем паче,—
До сих пор зурнисты плачут
По потерям тех времен!
Так и жили предки наши
В суете своих забот,
Землю-матушку попашут,
Ан уж колокол зовет!
Кто-то длинными руками
Землю русскую схватил,
Кто-то грязными ногами,
Сапогами, башмаками
К нам забрался в самый тыл!
Рыщет жадная орава,
Рыщет подло и давно,
Но встает из пепла лава:
Севастополь и Полтава,
Сталинград, Бородино!
А кому опять не спится,
Мы напомним из былин,
Как донцы на кобылицах
Дважды въехали в столицу
Под названием Берлин!
Взгляды липкие, косые
Вызывают боль-тоску,
Но защитники России
Век от века начеку.
За спокойствие державы,
За святое имя Русь
 И в степи, и средь дубравы
Сколько их упало в травы,
Сосчитать я не берусь!

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить