И к нам пришла война…

1. Введение.

Тема Великой Победы советского народа над фашистской Германией занимает почетное место в материалах периодической печати. Это и понятно: приближается знаменательная дата 60-летие Победы над фашистской Германией.

Шел второй год Великой Отечественной войны. После поражения под Москвой гитлеровское командование решило в 1942 году разгромить советские войска на юге, овладеть районом Кавказа, выйти к Волге, захватить Сталинград, Астрахань и тем самым создать условия для уничтожения СССР как государства. Планируя захват Кавказа и Волги, враги стремились лишить Советский Союз путей сообщения с союзниками через Кавказ…

Наступление немецко-фашистских войск началось 25 июля 1942 года. Под натиском превосходящих сил противника советские войска были вынуждены отходить на юг и юго-восток. Закавказский фронт получил задачу: подготовить оборону по рубежу реки Терек и по перевалам через Водораздельный хребет Большого Кавказа.

 

 

Август 1942 года на Ставрополье был тревожным. 3 августа немецкие фашисты оккупировали краевой центр, затем повели наступление в направлении Невинномысска, городов Кавказских Минеральных Вод, Георгиевска, Моздока, Кабардино-Балкарии и Северной Осетии. 15 августа беда пришла в станицу Курскую. Для жителей оккупированной территории наступили мрачные дни, дни тревог и ожиданий, ибо район стал ареной жесточайших сражений. Продвижение фашистских захватчиков к грозненской нефти было остановлено на линии Ищерская-Ачикулак, которая проходила по территории нашего района. Населенные пункты Ага-Батыр и Дыдымкино стали опорными пунктами фашистской обороны. «Из села, Ага-Батыр фашисты выгнали жителей, сняв с домов крыши, оборудовали их под дзоты и блиндажи, соединив траншеями и ходами сообщений. В балках установили минометы. Подходы к селу заминировали. В укрытиях держали гарнизон автоматчиков и пулеметчиков, тяжелую артиллерию и танки.

С восточной стороны села, за цепью песчаных холмов – тоже боевое охранение. Оттуда, с высот, хорошо просматривалась местность. С западной стороны, где сухое русло реки, балки и ряд курганов, маневрировали резервы, танковые подвижные группы, бронетранспортеры с автоматчиками…», - вспоминает участник освобождения Курского района от фашистских захватчиков капитан Роман Федотович Розмарица. Ага-Батыр оказался крепким орешком для советских войск, так как фашисты в течение месяца отражали атаки наступавших войск. Именно этому населенному пункту посвящены строки стихотворения Н.П. Жулина учителя Курской средней школы № 1:

Это тот рубеж, где враг ни шагу

Той зимой не сделал на Восток.

Это тот рубеж, где шаг за шагом

Наш солдат на запад шел вперед!

Это тот рубеж, где холм печальный

Память о войне еще хранит.

Это в том холме наш неизвестный парень

Вечным сном в земле сырой лежит.

 

2. Война на Курской земле.

2.1 Оккупация станицы Курской.

2.1.1 Эвакуация.

К. М. Ляшенко об эвакуации предприятий и хозяйств станицы.

Историю, как известно, творит народ. Он же постоянно ищет и находит выразительные средства и символы, чтобы яркими формами и знаками сохранить и передать наиболее значимые события грядущим поколениям. Очень много познавательного материала о станице Курской в годы Великой Отечественной войны нам рассказали старожилы, которым в далеком 1942 году было чуть более десяти лет, они живут и в настоящее время. Нет в живых Ляшенко Константина Михайловича – руководителя группы партизан; Евфросинии Васильевны Гончаровой, которой мы обязаны многим сведениям о летчике Павле Андреевиче Акулове, - но воспоминания их свято хранятся. Дальнейшее изложение материала основано на воспоминаниях старожилов станицы.

В августе 1942 года станица Курская представляла собой военный лагерь. Все здесь говорило о надвигающейся беде. Едва немцы взяли Ростов, это стало сигналом для эвакуации учреждений, организаций и предприятий в глубь страны. Для курян конкретно это были районы Прикаспия.

Константин Михайлович Лященко вспоминал: «Массовая эвакуация началась 8 августа 1942 года. К этому времени враг уже приближался к Ставрополью. Дальше медлить было нельзя. Первым делом решено было отправить на Восток семьи руководителей учреждений и хозяйств района. Мою семью: жену и четверых детей, вместе со своими сопровождали Семен Ильич Бегаидзе (председатель колхоза на хуторе Торосов) и Тимофей Степанович Дзаросов (секретарь райкома). Ехали на пароконных подводах. Путь держали в сторону Северной Осетии. И дальше в Грузию. После долгих мытарств остановились в 50-ти километрах от Тбилиси. Лошадей сдали в местную МТС, а сами стали ожидать освобождения района.

Остальные пути эвакуированных протянулись в Бажиганские пески и в сторону Кизляра. Сюда угонялись техника МТС и многочисленные стада животных. А люди оседали в ногайских аулах Терекли-Мектеб, Кулмы, Черный рынок и так далее. Сюда же отправлялся партизанский отряд «Михаил», состоящий из коммунистов и актива Курского района. В начале 40-х годов я был заведующим райзо, и мне было поручено возглавить партизанскую группу «Михаил». Но честно сказать не получалось у нас с партизанским отрядом. К началу активных действий против оккупантов в подразделении осталось 13 человек, а остальные рассредоточились по другим службам и отрядам, некоторые вернулись домой.

Растеряв боевой состав, мы вышли с ходатайством перед штабом партизанского движения края о расформировании отряда. И такое решение было принято. Оставшаяся часть бойцов влилась в другие отряды.

2.1.2 Оккупационный режим.

Формирование временного оккупационного режима в ст. Курской.

С 16 на 17 августа 1942 года райцентр заняли подразделения пехотного генерала Гофмана. Тут же началось формирование временного оккупационного правления. В станице появился концлагерь для военнопленных, открылись пекарня, бойня, были взяты на учет лица еврейской национальности, бежавшие с запада – Киева и других городов. Появились грозные приказы полевой комендатуры, начались поборы продуктов у населения. Любопытна такая деталь. Местное управление возглавил старший землеустроитель Пайзо Мержанов. Как в последствии оказалось, он незадолго до начала войны окончил немецкую разведшколу и был направлен в Курской район. Службу нес исправно, ничем не выдавал себя. Районное руководство было довольно работой землемера. То же самое можно сказать о настоящих хозяевах Мержанова. Он ведь знал каждую тропу в районе, что было очень кстати наступающим войскам.

Тогда, в годы войны, не принято было положительно оценивать отдельных сотрудников оккупационных частей, а сейчас это можно сделать. Речь идет о Евдокии Дудченко. Она работала переводчицей в местной управе. Сама была из колонии Каново. В годы оккупации ничем себя не запятнала. Даже больше. Многие станичники обязаны ей за оказанную помощь и даже за сохраненную жизнь. Но тогда трудно было доказать ее невиновность в чинимых фашистами зверствах и ей пришлось уйти с оккупантами».

Как уже упоминалось в воспоминаниях Константина Михайловича Лященко в станице оккупационными властями был создан концлагерь для военнопленных. Об этом лагере сохранились дневниковые записи Евфросинии Васильевны Гончаровой. Вот что мы узнали из этих записей.

2.1.3 Лагерь военнопленных.

Гончарова Е. В. о лагере военнопленных красноармейцев в Курской.

В середине августа 1942 года в Курскую пригнали колонну военнопленных. Вид у них был ужасный: оборванные, голодные, многие с открытыми ранами. Пленных разместили во дворе бывшего райисполкома. Территорию лагеря обнесли колючей проволокой, поставили охрану. Тяжелораненых определили в помещение, где до оккупации находилось правление колхоза имени Сталина, ныне улица Набережная.

Местные женщины тут же стали оказывать помощь солдатам. Включились в это дело и подростки. Стирали бинты, гимнастерки, поили пленных водой, кормили, чем Бог пошлет, хотя сами голодали. А исхудавшие бойцы, большей частью молодые, не страдали отсутствием аппетита. Им требовалась калорийная пища, а не одни овощи и фрукты. «И тут мы нашли выход, - вспоминает Евфросиния Васильевна, которая в период оккупации района была подростком. – На базе бывшей Политотдельской МТС немцы развернули производство колбасных изделий. Пригоняли сюда скот, забивали его, мясо пускали на колбасы, а внутренности выбрасывали. Этим и воспользовались женщины Курской: перебирали, мыли, чистили внутренности, а после их варили, и получался вкусный хаш. Немцы посмеивались над нами, но не препятствовали нашему занятию. Пищу в лагерь приносили в ведрах, раздавали ее во что попало: в котелки, в банки, и даже в пилотки, если это была кукурузная каша. Воду солдаты набирали во фляжки.

Однажды во время кормления пленных один из них передал маме записку, где просил назвать его нашим родственником и вызволить из зоны. Так мама и сделала. Комендатура не стала возражать, и раненный в руку боец стал нашим помощником: молол кукурузу, топил печь, варил и доставлял пищу в лагерь. Кроме нас так поступали многие станичные семьи. Были случаи, когда узников лагеря расстреливали или жестоко избивали. Было больно смотреть на такую расправу. Но мы были бессильны, чем-то помочь бедолагам, лишь глотали слезы».

Воспоминания Евфросинии Васильевны Гончаровой о лагере военнопленных хочется дополнить сведениями, которые поведал Константин Михайлович Лященко:

«…Все было предусмотрено по устройству лагеря военнопленных с немецкой аккуратностью. Одно только «забыли» оккупанты – организовать пищеблок. Расчет был на голодную смерть военнопленных и на устрашение жителей станицы, то есть на моральное их подавление.

На вторые сутки многие солдаты уже не поднимались. Видя эту картину, к изгороди потянулись женщины с узелками. Кому такая смелость сходила с рук, а некоторые расплачивались за милосердие жестокими побоями. Подобную участь испытала Екатерина Максимовна Молчанова. Во время одной из передач продуктов она была схвачена и до полусмерти избита.

Лагерь ответил на эту садистскую акцию всеобщим возмущением. В свою очередь охранники отреагировали на вызов кровавой расправой. Они отобрали шестерых «бунтовщиков», вывели их на середину двора и приказали раздеться догола. Непокорных раздевали сами, разрывая одежду руками и с помощью ножей. После такой экзекуции многих солдат вывели из лагеря и расстреляли. Голод и болезни уносили много жизней. С умершими не церемонились. Их выносили за ограду и неподалеку зарывали в ямы. В одной из них потом было обнаружено 32 трупа». Бесчинства в лагере военнопленных творили комендант Курской Адольф Кель и его сподручные из команды СС Иоганн Крон и Макс Михель.

2.1.4 Геноцид еврейского населения на Курской земле.

В августе 1942 года на оккупированной территории фашисты начали планомерную акцию геноцида. У них все было готово к истреблению мирного населения, особенно еврейской национальности. Следом за фронтом двигались карательные отряды с четкими инструкциями кого уничтожать и как прятать концы преступления.

Заплечных дел мастера уже имели более чем годовой опыт на оккупированной территории и поэтому, не мешкая, тут же приступили к «работе». Первым на их пути оказался хутор Менжинский, расположенный в черте бывшего войскового леса станицы Курской, где местные казаки проходили военные сборы.

Карательным акциям предшествовало планомерное, методически разработанное издевательство над людьми. Началась компания по составлению списков жителей, где в числе первых оказались семьи активистов советской власти. Затем определялись размеры поборов с каждого двора, а вообще-то брали в домах все, что понравится. Потом начиналась трудовая повинность и реализация конечной цели – физическое истребление неугодных людей. А что касается еврейского населения, то тут не выбирали – уничтожали всех до единого.

Пример тому трагедия хутора Менжинского и села Богдановского, которая разыгралась по заранее составленному сценарию. Поначалу все взрослое население хутора Менжинского выгонялось на возведение оборонительных сооружений и ремонт дорог в районе станицы Курской. Людей сюда привозили на подводах, устанавливали охрану и весь световой день заставляли работать, не заботясь о воде и пище. Многие от теплового перегрева обессилено падали на землю, и их тут же пристреливали. Но это была всего лишь прелюдия к кровавой трагедии. 19 октября 1942 года в Менжинский приехала группа карателей и предложила жителям приготовиться к отъезду в станицу Курскую. Было разрешено взять с собой не более 40 килограммов вещей и продуктов. Люди брали самое ценное.

Та же операция была проделана в самой станице. Всего у местной комендатуры собралось 250 человек.

Вечером 19 октября 1942 года людям было предложено сложить в установленном месте привезенные и принесенные вещи, а самим грузиться в поданные крытые грузовики.

Путь их был недалек… Толпа людей у комендатуры вдруг враз притихла, расслышав треск автоматов в восточной части станицы, и, видимо, сообразив, в чем дело, буквально потонула в истошном крике. И так продолжалось до полуночи. По свидетельству станичников, место казни стонало и просило о помощи весь остаток ночи и половину дня. Братской могилой для мирных жителей стали вырытые в земле печи кирпичного завода, что стоял в районе винсовхоза «Восход». Могила приняла в общей сложности 250 человек. И в этом числе 218 жителей Менжинского. Красивый степной уголок в одночасье вымер.

Фамилии и имена расстрелянных установлены частично. Известны лишь 75 человек. В их числе шестеро Разиевых, девять Соломоновых, пятеро Нусиевых, восемь Насимовых, четверо Ароновых. Хова Разиева прожила к тому смертному часу всего четыре года, Мира Соломонова – 6 лет, а Гриша Пейсахов – пять. И таких малолеток в списках 120.

Непередаваемо горькую чашу пришлось испить известному в станице Курской специалисту-инспектору нархозучета Розину. Беспомощного, больного человека на второй день оккупации схватили и вместе с другими стали выгонять на ремонт дороги. Августовская жара и непосильная работа валили его с ног, но это не трогало фашистов. Они всякий раз обливали его водой и снова заставляли работать. А когда всем давался десятиминутный отдых, на шею Розина навешивалось 15-20 лопат, и с этой ношей его заставляли бегать под улюлюканье конвоиров. В один из дней он уже не поднялся. Тогда охранник хладнокровно пристрелил его.
Похожую судьбу разделили с менжинцами богдановцы. Село оккупировали 22 августа 1942 года. Население села на 90 % состояло из евреев. Оккупанты тут же вывесили приказ об установлении нового порядка и определили комендантский час. 24 сентября в Богдановку прибыло пять грузовиков, заполненных карателями. Это был отряд из 10-го подразделения СД майора фон Шульца, который до этого уже провел ряд акций в Степновском районе, а еще раньше в окрестностях Ставрополя.
По приезду каратели собрали к зданию комендатуры стариков и подростков. Им был отдан приказ: в спешном порядке восстановить колодец за селом, обвалившийся в 1937 году. Работу возглавил житель немецкой колонии Фриденгаль Шеффер.
Начальник местной полиции П.И. Рыбалко получил приказ готовить население к отправке на Украину. Отъезжавшим разрешалось взять с собой вещи и 40 килограмм продуктов.
Уже на следующий день, то есть 25 сентября, население было собрано у местной школы. Первыми грузили на транспорт мужчин. Их повезли в небольшую балочку, где находился колодец, и оттуда вскоре донеслась стрельба. Все было ясно. Обезумевших людей уже не возили к месту расправы, а гнали несколькими группами в расчете на заданный ритм кровавого конвейера. Едва последние от прежней партии люди падали в колодец, подходила новая.
Всего богдановская могила приняла 452 человека. Все село в одной могиле! Даже подумать страшно. Давыду Кишееву исполнилось 75 лет, а его внуку, легшему рядом с дедом, не было и двух лет. У Исраила Шамилева под пулями пали пятилетняя и двухлетняя внучки с матерью, а всего этот род потерял в то сентябрьское утро 20 человек.
Многие станичники помнят Романа Пенхасова. Он заведовал животноводческой фермой, управлял отделением в совхозе «Курский». Это был бескорыстно щедрый, обаятельный и любящий свое дело человек. А ведь под такой фамилией в списке расстрелянных 25 человек, преимущественно дети. Следовательно, уничтожен почти весь род.
Колодец скорби.
Черна чугунная оградка
Калитка сварена из труб,
Сюда идут для встречи краткой
Взглянуть на этот страшный сруб!

«Колодец скорби», круг бетонный,
Как символ адского огня,
Туда, во тьму, в провал бездонный
Людей бросали среди дня.

Каратели майора Шульца
В тот час, свирепы и ловки,
Детей швыряли в горло шурфа
И вслед – гранату без чеки.

Не пощадил проклятый ворог
Семей в кровавой суете:
Одних Пенхасовых за сорок
Мы насчитали на плите.

Пришли с войны мужчины-таты,
И лишь пожарищ горький дым,
И вот взялись тогда солдаты
Поставить памятник родным.

И он был выкован из меди.
Чтобы звучать в людских сердцах,
Чтоб память вечную бередить
О наших дедах и отцах.

В.И. Муль, директор Кановской СОШ.

2.2 Воспоминания.

2.2.1 Яковлев И. Г. о смерти своего сверстника Вити Зелёного.

Примеров злодеяний фашистов на Курской земле можно приводить много, ибо нет в районе ни одного населенного пункта, где бы фашисты не оборвали чью-то жизнь. Убивали большей частью без причин. Одних только за то, что принадлежали к еврейскому народу, других за незнание нового порядка, третьих за игнорирование распоряжений властей. А если причин не было, то их выдумывали с целью устрашения. Как это произошло с Витей Зеленым из хутора Новоспасского (ныне Новая Деревня).

26 август 1942 года трое ребят – Витя Зеленый, Андрей Гончаров и Иван Карпенко – внезапно были схвачены оккупантами и подвергнуты изуверскому допросу. Речь шла о якобы украденной у немецкого солдата зажигалки (в других источниках указывается, что у немецкого офицера украли пистолет). Основное подозрение пало на Витю. Андрея и Ивана привязали телефонными проводами к деревьям и поставили охрану, а Витю с накинутой на шею цепью стали водить по хутору во, требуя указать место, где припрятана зажигалка. Видя, что дело о похищении шито белыми нитками, фашисты привели всех троих в школу, уложили их на парты и стали избивать.

Витя не подавал уже признаков жизни, когда в класс вбежала его мать и, обливаясь, слезами крикнула: «Остановитесь! Не бейте остальных, зажигалку взял мой сын!..»

Дюжие палачи полуживого парнишку на руках потащили к виселице, сооруженной местным старостой Пелиховым, приподняли и сунули головой в петлю. Акция осуществлялась при участии офицеров СД Фрица Флюгера, Карла Штольца и Карла Мерца. Как потом выяснилось, зажигалка тут же нашлась. А Витя погиб ни за что.

2.2.2 Максименко А. М. об оккупации.

В период оккупации в станице Курской находилась Анна Максимовна Максименко (в девичестве Жихарева) она тогда была подростком. Но надолго запомнила то страшное время. Вспоминает Анна Максимовна Максименко: «Станица Курская была не большая, всего четыре улицы: Моздокская, Виноградная, Восточная, Калинина.

Немецкие войска располагались в основном на улице Виноградной, так как здесь было много деревьев, и фашисты под ними прятали свою технику. Ведь так ее не заметно с воздуха. Немцы знали, что в станице есть партизаны, и поэтому особенно тщательно следили за местным населением. Мой дядя Андрей Дмитриевич Жихарев был партизаном. Когда немцы узнали об этом, мы всей семьей огородами ушли в поле и там прятались (благо оно было заросшее высокое лебедой). Около недели прожили в поле. Днём спали на сырой земле, а ночью собирали молодую лебеду, молочай, тем и питались. Когда все утихло, мы вернулись домой. Станицу часто бомбили самолеты. Мы во время бомбёжек прятались в глубоких канавах, что были в том месте, где сейчас улица Лесная. Иногда бомбы попадали в продовольственные машины, но к разбросанным продуктам мы подходить боялись. У нас была дойная корова, фашисты ее не забирали у нас на мясо, а каждый день приходили и забирали молоко. А вот свинью они зарезали, а мяса забрали только половину, оставшееся бросили на солнце, не разрешив нам подходить к нему. Обидно было — ведь оно пропало.

Мы были сильно напуганы зверствами фашистов в отношении евреев. Боялись каждого постороннего стука, шороха. В начале января немцы стали быстро собираться и покидать станицу, прихватив только оружие. Мы догадались: наши наступают.

2.2.3 Вертилецкая З. А. Немцы тоже люди?

Во время взятия немцами станицы Курской, мне было 4 года. В детской памяти запечатлелись отдельные моменты оккупации. Жили мы на улице Моздокской, в нашем доме располагался немецкий штаб, а мы вынуждены были ютиться в сарайчике. Пока было тепло, мы не испытывали трудностей своего пребывания в ветхой постройке. С наступлением заморозков наша семья испытывала большие неудобства. Было холодно, голодно. Однажды я украла у немцев большой кусок колбасы, т.к. очень хотелось есть. Увидев это, немец отобрал у меня колбасу и начал меня избивать. Мама, со слезами на глазах, стала просить его о том, чтобы пощадили ребенка.

На нашем огороде была пещера. Это старая колхозная яма, где хранили в бочках вино. Во время войны женщины и дети использовали ее как укрытие от бомбежек.

На против нашего дома находился немецкий госпиталь. Снабжен он был хорошими медицинскими инструментами. Уже во время войны немцы пользовались пластмассовыми шприцами. После отступления здесь было оставлено много окровавленных бинтов, использованных шприцов, бочка йода. Мы собирали эти бинты, стирали их, и бережно хранили.

Во дворе, рядом со штабом, в подвале, немцы содержали наиболее опасных военнопленных. Мой старший брат, Виктор, тоже там пробыл около двух месяцев. По ночам я носила ему хлеб и воду.

В начале улицы Моздокской находилось немецкое кладбище. Там наспех хоронили фашисты своих солдат и офицеров.

А еще мне запомнился случай, который заставил маму сильно поволноваться. Когда мой отец уходил на войну, я была совсем маленькой и запомнила его в общих чертах. Среди немцев, живших в нашей хате, один был сильно похож на моего отца. Однажды он собрался уезжать в Моздок, а я вцепилась в него, не отпускала и все кричала: «Папа! Папа!» Он взял меня с собой в Моздок, а через два дня привез обратно. Мама уже не надеялась, что меня привезут домой, но немец оказался порядочным человеком.

2.3 Освобождение станицы Курской от фашистских захватчиков.

О наступления советских войск и освобождении Курской от фашистов вспоминает Константин Михайлович Ляшенко: «Третьего января группа курских партизан вместе с авангардом действующих войск остановилась за селом Эдиссия. В час ночи, же 4 января, я упросил командира роты выделить мне полуторку с целью провести разведку станицы. Он поблагодарил меня за помощь и велел в случае чего передать разведанные сведения с водителем автомобиля.

Вместе со мной поехали В.И. Поляничко, А.В. Рябиченко, Н.С.Кулешов, М. Т. Еременко-директор МТС. Ехали правым берегом Куры. Благо, что к этому часу подморозило, и мы благополучно дотянули до улицы Моздокской. Здесь же чуточку передохнули, прислушались и, погасив фары, двинулись дальше. У нынешней аптеки остановились. Надо было выяснить: взорван или нет мост через Куру? От станичников узнали, что в районе моста был взрыв. Как потом выяснили, на месте моста торчали одни сваи. Остаток ночи провели в доме Тимофея Семеновича Бережнова. А машину отправили в часть. Утром, 4 января в Курскую вошли советские войска. 5 января 1943 года станица была освобождена частями 217-й Горловской дивизии под командованием полковника Малыгина М.М.

С этой даты началось как бы второе рождение станицы. Четыре месяца оккупации дорого обошлись курянам. Фашисты зверски уничтожили 830 жителей сел и хуторов, разграбили 5 МТС, 2 совхоза, более трех десятков колхозов, стерли с лица многие населенные пункты: Митрофанов, Кизилов, Торосов, Пиев, Шефатов, Менжинский, истребили тысячи голов скота и птицы. Общий ущерб от оккупации превысил 336 миллионов рублей. Из эвакуации возвращались ни с чем и к тому же в пустые мастерские, амбары, и фермы. Началась трудная и длительная полоса возрождения района.

3. Заключение.

Дорогой ценой заплатили труженики района за выстраданную победу. Огненные дороги Отечественной войны увели из родных сёл и хуторов свыше трёх тысяч земляков – цвет крестьянских сынов и дочерей, горячо преданных земле и отчему дому.
Учитель Курской школы №1 Жулин Н. П. к 40-летию Победы написал стихи:

«Памяти защитникам Кавказа»

Победа в мае, наконец пришла
И солнце в мирном небе расплескалось
И грела всем теплом она бойца,
А сколько их в сырой земле осталось…
Сражались земляки наши везде,
Сраженья их нам надо помнить свято:
На Ставрополье, на родной земле
На той земле, где шли бой когда – то.

Село Полтавское встречается с зарей.
Лежат они в земле под тяжкой ношей,
А над курганом встал как часовой
Советский воин с именем Але
Там, где хлеба, где в дымке тает ширь
Курган высокий будем помнить свято,
Где похоронены в селе Ага-Батыр
Те безымянные Советские солдаты.



 

 

Работа ученицы 10 класса

ГОУ СОШ № 1 ст. Курской

Черновой Виктории.

 

 

Руководитель

Найдёнова Валентина

Ивановна

учитель истории

Курской ГОУ СОШ №1

Тел. 7-30-86

 

 

 

 

ст. Курская

2004 г.



Литература и источники:

  1. Багровые горизонты. Сборник. Ставрополь, 1972г.

  2. Землякова И., Остапенко В. Заговорили обелиски. – Ставрополь, 1985.

  3. Розмарица Р. Ф. Боевое крещение. – газета «Степной маяк», №2-4, 2003 г.

  4. Воспоминания Е. В. Гончаровой. Из семейного архива Перепёлка Н.М.

  5. Воспоминания А. М. Максименко. Из семейного архива.

  6. Воспоминания К. М. Ляшенко. Из семейного архива.

  7. Воспоминания З. А. Вертилецкой. Из семейного архива.

8. Жулин Н. П. «Памяти защитникам Кавказа». Из личного архива.
  1. Муль В. И. «Колодец скорби». Из личного архива.

Комментарии   

0 #1 papirus 19.03.2015 03:08
Спасибо за память! Читал строки с содроганием чувств.Спасибо.
Цитировать | Сообщить модератору

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить